izenberg (l_lednik) wrote,
izenberg
l_lednik

Детские травмы как причина русофобии Аси Штейн

Начинают проясняться причины жгучей ненависти Аси к советскому строю, СССР, большевикам – а проще сказать,  к нашей Родине и всему, что прямо или косвенно с ней связано. Как это всегда бывает с озлобленными на страну людьми, всеми этими нытиками и жёлчными занудами, немолодая женщина, уже сама трижды мать и сколько-то раз бабка, до сих пор таит обиду на родителей. Её рассказ пропитан злобой и брюзжанием, и хотя она явно старалась писать забавно, клокочущая внутри обида лезет наружу.

Ася! Очнись!  Оставь в покое события 40-летней давности. Открой Авву Дорофея, авось проймёт. Впрочем, вряд ли. Так и будет продолжать душевный стриптиз в интернете.

Заброшенная девочка шлялась с другими сорванцами по дворам и квартирам, завидуя нормальным семьям. А нормальными были самые обычные люди, которые имели человеческие отношения и не бросали детей на неделю с нянькой. Не удивлюсь, если в её детстве было кое-что похуже, то, что часто случается с детьми, предоставленными самим себе. Вот откуда все эти сбитые настройки и неразличение нормы и патологии, добра и зла.

«Мой прадед переехал в дом 15-а по Печатникову переулку в 1934 году. Дом строили специально для инженеров. По тем временам между конструктивизмом и сталинским ампиром — роскошный, построенный по индивидуальному проекту. На дверях в квартиры до сих пор сохранились таблички: «инженер Жданов», «инженер Богдановский»… Брали инженеров в 1935 и 1937 году пачками. Прадед — между прочим, возглавлял КБ разрабатывавшее нефтебуровые вышки современной конструкции (ау, Лукойл, где мои проценты?) — никакой иллюзии насчет власти не питал и поэтому всегда вовремя успевал слинять на очередной объект в Сибирь. Приходили за ним трижды, так и не взяли. Пил он, надо сказать, крепко. Дворовые алкоголики приносили его мертвецки пьяного и спрашивали уважительно: «Куда профессора класть?». Между прочим, моя бабушка (ей 95) и мама так и живут все в той же квартире. В общей сложности в ней жило, родилось и выросло 5 поколений нашей семьи».

«Общественник-пенсионер с почтенными сединами, обучавший всех желающих — преимущественно из числа девочек 10-12 лет — игре на пианино в красном уголке. Совершенно бесплатно, между прочим. В качестве учебного материала использовались песни Майи Кристаллинской — уже тогда изрядное ретро. Уверенно играю их до сих пор. За успехи покровительственно похлопывал и поглаживал по намечавшимся выпуклостям. Родители учениц, узнав о методах поощрения, занятия прекратили. А жаль, нам, между прочим, нравилось учиться».

«На углу Печатникова переулка и Сретенки была в те годы знаменитая на всю Москву пивная, куда приезжала выпить кружечку среди простого народа творческая интеллигенция. Чем она была так хороша – понятия не имею. Обычный грязноватый перенаселенный пивняк. Мой дед, тоже большой любитель выпить, захаживал туда вместе со мной. В награду за молчание (ни слова бабушке!), я получала блюдечко соленых сушек и «попробовать» из огромной, сложной огранки, кружки».

«Моим родителям, выросшим в таких же московских дворах, и в голову не приходила ограничивать мои контакты с разношерстным населением нашего переулка. А я, благополучная Девочка-из-Большого-Дома-Напротив, испытывала подчас острую зависть к их, как мне казалось, яркой и полной приключений жизни. И время от времени – совсем-совсем украдкой, боясь признаться в этом даже себе самой, я мечтала о таких родителях, как у тощей белобрысой замухрышки Ленки, занятия которых подкупали своей простотой и осмысленностью. Ведь запах свежевыпеченных батонов и калориек, среди которых восседала за кассой Филипповской булочной на Сретенке Ленкина толстуха-мать с морковно-оранжевым перманентом и смолистый аромат золотистых стружек, выходивших из-под рубанка ее щуплого отца, добряка и пьяницы, были для меня, шести-семилетней куда более осязаемы, чем загадочное «по делам», ради которого исчезали из моей жизни на целый день, а то и на целую неделю члены моей богемной литературно-театральной семьи. Тетивалину булочку по знакомству можно было выклянчить в долг, а дядиколины кудрявые стружки и пушистые опилки можно было таскать сколько влезет из-под расставленного прямо посреди все того же двора верстака».
Tags: Ася Штейн и Десницкий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments