izenberg (l_lednik) wrote,
izenberg
l_lednik

Categories:

7 ноября

В прошлом году, когда патриарх тихой сапой обрёл себе братца в лице Франческо, и нам всем было предложено радоваться этому чудовищному событию, чему активно способствовали ватиканские соловьи Смирнов, Ткачёв, вруны с «Радонежа» и прочие менее голосистые, но не менее бессовестные священники и миряне, в соцсетях развернулась битва с католической ересью и еретичествующим патриархом. Но довольно быстро я увидела, что борцы за истинное православие наряду с обличением Ватикана отстаивают идеи монархизма, называют советский период истории - антихристовым, СССР – безбожным режимом, а всех, кто выражает симпатии или, не дай Бог, тоску по порядку, гигантским успехам промышленности и науки, уверенности и спокойствию советской жизни – проклятыми коммуняками, совками и грешниками, которые должны каяться и плакать за соучастие в цареубийстве, в котором, как уверяли пламенные подвижники, повинны все советские граждане.

Беглый просмотр аккаунтов истинно верующих показал, что подавляющее большинство из них - фальшивые, а те, что настоящие, принадлежат иностранным гражданам из РПЦЗ, которых, видимо, кто-то неплохо финансирует, и некоторым фанатично настроенным соотечественникам. Наши, местные ревнители благочестия, обычно уделяют пристальное внимание ношению женщинами штанов и платков (женщина в штанах – это исчадие ада и проститутка) и обличению «ереси» А.И. Осипова. Возрождение России, по мнению этой группы верующих, наступит, когда у нас появится православный монарх, навроде того, что расстреляли в 1918. Поэтому мы должны как можно скорее избавиться от всех напоминаний о Советской Союзе и молиться, чтоб Бог даровал нам православного царя, а уж он-то всё устроит. Нужно выкинуть Ленина из мавзолея, переименовать все советские названия на благочестивые или просто нейтральные, скинуть все памятники (кстати, падре Смирнов приветствовал скидывание памятников Ленину на украине), и покаяться. История страны трактуется ими крайне просто: жили-были богобоязненные православные, ими мудро руководил царь-батюшка и дворяне, пока из черты осёдлости не пришли инородцы и не начали подло подстрекать наивных овечек на смуту и революцию. Проклятые большевики ликвидировали частную собственность на землю и средства производства, а затем, гады, взялись за ликвидацию неграмотности и масштабное строительство. Сословия уничтожили! Разве такое прощают?

Митрополит Вениамин (Федченков) примкнул к белому движению, прожил в эмиграции до 1945 года, но вернулся незадолго перед смертью. Духовно трезвый и честный человек, не чета мультатулям с худиевыми.

Из его книги «Россия между верой и безверием»:
«Когда убита была вся царская семья, мы служили панихиду в Симферополе. Но ни я, ни кто иной не плакали, хотя в это время у нас в Крыму были белые и бояться красных было нечего. Даже и народу в церкви было мало. Что-то порвалось... И для меня большая психологическая загадка: как же так быстро исчезло столь горячее и, казалось, глубокое благоговейное почитание царя?»

Федченков пишет о бунтах в семинариях: то учащиеся отказывались прекращать курение в спальнях(!), то им не нравился кисель, то просто так буянили. Большинство оканчивали семинарии и шли кто куда, а вовсе не собирались становиться священниками.
«Гораздо больше узнал я о революции в семинарии. Ни в уездном училище, ни в духовной четырехлетней школе ничего подобного даже и слышать не доводилось. Но в семинарии я был втянут в нее очень ловко с первого же класса!»

О настроениях народа перед революцией:
«Так и в 1905 году оказалось: революция была уже у порога русской истории. И удержать ее от взрыва было уже невозможно ни репрессиями, ни уступками. Стихийные исторические явления как весенние потоки обычно докатываются до своего конца. Начались забастовки, демонстрации... Неверующие студенты устраивают в Петербурге перед Казанским собором какую-то гражданскую панихиду по жертвам революции. Бастуют почти все учебные заведения. Не отстают и курсистки. Мы, "академики", запоздали немного: народ больше тихий, благочестивый. Потом одумались и решили наверстать упущенное: студенты вынесли на сходке постановление - забастовать...»

«Подрядчиком, взявшим кирпичные и плотничьи работы, был крестьянин Жуков. А уж началась первая война с немцами. Я часто вертелся на любимой постройке. И вот однажды, нимало не стесняясь ни меня, ни своих каменщиков, земляков из его же деревни, Жуков с пренебрежением говорит:
- А нам, мужикам, что? Не все ли равно: Николай ли или Вильгельм? И теперь мы голытьба, и при Вильгельме не будет хуже.
Я удивился и промолчал. Молчали, видимо соглашаясь, и его рабочие. Правда, он был человек несимпатичный, даже грубый, но способный и смелый. И нужно полагать, что так думал уж не один он».

Об отношении к царю:
«Был 1913 год. Трехсотлетие династии Романовых. Всюду были отданы приказы устраивать торжества. Заготовлены особые романовские кругленькие медали на георгиевской треугольной ленточке. Но воодушевления у народа не было. А уж про интеллигентный класс и говорить нечего. Церковь тоже лишь официально принимала обычное участие в некоторых торжествах. По-видимому, торжество предназначалось к поднятию монархических чувств против будто бы убитой революции. Но это не удалось. И вся эта затея была тоже искусственной. Ведь не праздновал первого столетия династии такой могучий представитель ее, как Петр Великий, он был занят устройством и мощью страны, а не династией.
И через второе столетие, в 1813 году. Александр I тоже не устраивал торжества, потому что занят был устройством своей страны и всей Европы после победы над Наполеоном. А уж, кажется, не было для него и для династии лучшего времени для славы, как после только что прошедшего 1813 года.
Ясно, что идея 1913 года в подпочве своей имела робкое сознание ослабления царской идеологии не только среди интеллигенции, но и в массах. И понятно, что торжества были малоторжественны: отбывалась временная повинность. Это я особенно ярко увидел на губернаторском подобном торжестве в г, Симферополе, где я тогда был ректором семинарии.
В зале красивого Дворянского собрания под председательством культурного и доброжелательного губернатора графа Апраксина было заседание (жена его, урожденная княжна Баратынская, была женщина замечательной духовной красоты, она, в пример мужу, не поносила потом большевиков, хотя ее некоторые ближайшие родные были даже убиты). Нас, из "общества", было человек 100-150... Граф говорил горячую (больше внешне) соответственную речь. В заключение громко предложил крикнуть за династию ура. Но что же вышло? Кроме его голоса да нескольких из нас, собравшиеся почти не поддержали. Стало очень конфузно... А у меня опять промелькнула мысль: идея царя тут мертва... А народ и вовсе не праздновал никак».

«Еще осталось сказать о смерти царской фамилии. Тяжкая драма русской истории! Что бы ни говорили, это убийство лежит виной и на тех, кто это сделал, и на тех, кто вёл к тому десятилетиями, и на тех, кто молчаливо-хладнокровно принял самое событие. Я принял холодно даже и у нас в Крыму при господстве белых…… После (1920 года) в особом послании среди других грехов, мы каялись и в этом убийстве, но и тогда не было глубокой печали.
И кажется, кровь этой семьи уже откликнулась на множестве других лиц. Однако очень греховно пользоваться этим трагическим концом для политической пропаганды и разжигания злобы в сердцах эмигрантов. Между тем так делалось многими в Европе и Америке. Отлично помню, как писали заметку в годовщину смерти его в Нью-Йорке в "Новом русском слове": "Была панихида...Пел казачий хор... Священник сказал прочувствованное слово... Не знаешь, что сильнее жило в сердцах: любовь ли к мученику царю и его семье или же ненависть к большевикам?!" Плохая молитва с ненавистью. В Евангелии сказано, что лучше тогда и не молиться, сначала следует примириться с врагом и потом принести молитву и жертву Богу! Иначе и "молитва будет во грех", как сказал Давид в псалмах».

О настроениях в Церкви:
«Положение её было весьма ложное. По сущности своей Христианская церковь скорее антиреволюционная. А положение духовенства среди народа с одной стороны, а властей и господ с другой заставляло ее быть более сдержанной. Кроме того, мы (особенно епископы, городское духовенство, а отчасти и все вообще) всё же были не бедняками, а буржуазным классом. Да если бы кто думал и иначе, он, чисто по пасторской педагогике, обязан был быть благоразумным: легко разжечь недобрые инстинкты в человеке, а как трудно потом их утишать! Даже самая чистая правда - истина - может оказаться иногда провокационным средством. Диавол большею частью провокатор, клеветник, обольститель. Например, скажи об истине "неправедной мамоны" (богатства. - Лк.16), вызовешь ненависть сильных, ещё больше обозлишь убогих. По всем этим мотивам, не так уж плохим, наша Церковь вместе с народом больше молчала».

«…влияние Церкви на народные массы все слабело и слабело, авторитет духовенства падал. Причин много. Одна из них в нас самих: мы перестали быть "соленою солью" и поэтому не могли осолить и других».

Федченков пишет, что хотя большинство духовенства были простыми «требоисполнителями», всё же откровенно дурных, испорченных людей не было. Сравним с сегодняшней ситуацией, когда благодаря интернету мы знаем десятки, если не сотни, случаев таких мерзостей и гадостей священства, что не всякому мирянину за ними угнаться. Хотя миряне тоже молодцы, со своими компьютерными играми, порносайтами, промискуитетом и наживой. И чем всё это обернётся для нас, какими бедствиями? Сто лет назад пришли большевики, а кто придёт сейчас? Уж точно не те, кто хочет развивать страну и давать образование её гражданам.

Tags: история страны
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments